Критика » Митягин Герман

Печать

ВЕТЕР ЛЮБВИ И «НАРОДОЛЮБИЕ»

145 miitagin

Автор: Герман Митягин (г. Оса Пермского края)

Слово «народолюбие» в кавычках не потому, что подразумевается противоположное, а потому, что оно принадлежит литературному критику Капиталине Кокшенёвой, употреблённое в её статье «Возлюби ближнего своего» о книге пермской писательницы Татьяны Соколовой «Откуда прилетает ветер». Ветер, естественно, прилетает не только с морей и океанов, но и «откуда-то сверху» — говорит писательница. То есть ветер любви, прежде всего, не может быть ветром катастроф и войн, например. Но его можно перепутать с ветром легкомыслия. Ведь когда женщины замечали в какой-то девушке влюблённость, то остерегали её: смотри, девка, надует ветром животик-то… Но они заведомо упрощали и приземляли суть дела, считая ветер любви, если нет свадьбы – чуть ли не всегда ветром легкомыслия, как зачастую в простой или в упрощённой жизни и бывает. Не всегда радуются любви и появлению от неё новой жизни. И кто только не стоит против святого дела — рождения нового человека. А он…появляется вопреки всему, если проявлена смелость и решительность, независимо от того, что рождение ребёнка от ветра любви, или от ветра легкомыслия. О ветре любви писательница говорит: «Да это ветер! Это всего лишь только ветер, который не дует, а словно слетает откуда-то сверху тёплыми пахнущими волнами». Сверху, естественно, от возвышенного чего-то, и, может, даже от Бога. Какая ведь любовь: она иногда от Бога и даётся…
145 sokolova

Татьяна Соколова описывает в своём заглавном, кодовом или гербовом, как я всегда говорю о таких вещах, рассказе, давшему название всей книге «Откуда прилетает ветер», некий «сарай» или «здание» как временное помещение для работы и для нахождения там работников. Что является, однако, большим периодом их жизни, где нередко и возникает эта самая любовь, потому что в это, так называемое «здание» — «…само солнце входит скорей, легко вдавливаясь в промежутки между досками своей горячей маслянистой мякотью. Потолок очень высоко, его почти не видно, он тоже из горбыля». Как и всё «здание». Поэтому «…кажется, что любой, даже небольшой ветер может поднять его и понести за собой, и тогда отнятые от земли нижние доски оторвутся и будут прыгать во вьющейся сухой пыли как лёгкие, не имеющие веса щепки или просто обрывки старой бумаги». Это уже не от ветра любви, а от чего-то другого. Хотя и любовь может быть всякой. Любовь – всегда, если на то пошло, маленькое или даже большое потрясение: женился парень, допустим, на девушке не из своей деревни или на девушке «не той национальности» – потрясение с обеих сторон! И сколько всего можно ещё возле этого нагородить, что и не выбраться оттуда…

А жизнь человека на земле слишком временна и так же непрочна, как то самое «здание» из горбыля. Особенно в наше смутное время. И человеку даётся любовь, как вознаграждение за эту непродолжительность, чтобы какая-то продолжительность и нескончаемость в поколениях не кончалась от рождения младенцев – а как же иначе?!

Сама работа в этом «здании» самая что ни на есть «греховная», если вспомнить о плодах Адама и Евы: это цех для подготовки яблок для консервирования. «Мужчина берёт яблоки из стоящего рядом ящика, режет каждое яблоко наполовину и передаёт женщине (они сидят за столом напротив друг друга — Г.М.). Женщина разрезает каждую половину ещё надвое и кладёт в пустой ящик возле себя». И, понятно, они – влюбляются! Но молчат, как партизаны… Женщина так перегрелась этим солнцем любви, «…что кажется себе тающим кусочком вязкой упругой прозрачной смолы, вытянувшейся от этой сладкой боли в тонкую плоскую пластинку. Как называется эта боль и это мгновение, ставшее ею и этой пластинкой: любовь, жизнь, смерть — она не знает, но больше в мире ничего нет, и больше ей ничего не надо». И с этого момента она стала задумываться о том, что её жизнь прожита почти бездарно… до этого момента, а не испытав его можно ли себя считать счастливой женщиной вообще!? И неважно, что это был всего лишь СОН! Сон от прочитанной книги! И это неважно. Чувство этой «пластинки» было наяву! И оно навсегда поселилось в душе… Любовь – она всегда похожая на сон. Творчество – тоже наполовину из сновидений… Пушкину многие стихи приходили во сне. Мендилеев периодическую таблицу увидел во сне. Умные люди говорят: «Оказывается, человеческий мозг постоянно ищет пути решения самых важных для нас проблем. И во сне и наяву он работает на наше благо». Но творчество и ветер любви, к сожалению, «прилетает» не для всех. А для кого? Их достаточно много! О них целая на пятьсот страниц книга во главе с автором, привлекательнейшим человеком!

380 Kniga

Капиталина Кокшенёва, известный в современной литературе критик, так отзывается о прозе Татьяны Соколовой: «Она пишет Россию народную – чаще уставшую, чем весёлую…». «Она принадлежит к великому кругу русских писателей, для которых народолюбие – это не просто привычное следование канонам классики и приятной мысли, что русский писатель свой народ «знает и любит». Сегодня это пространство — между писателем и народом – скорее является проблемой, где вопросов вырастает больше, чем ответов. Кто-то любит свой народ «до жестокой ненависти», не видя в нём различий с веком девятнадцатым, кто-то «народом» полагает только тех, кто проповедует православие. Но в любом случае народолюбие не в моде, как не в моде та литература, к которой принадлежит Татьяна Соколова».

И ещё: «…многие её герои помнят человека советского в себе, помнят время, когда сознание человека вроде бы и поднял высоко, да как-то слишком быстро предательски бросил оземь…». О подобном предательстве и о сегодняшней сущности народа хорошо сказал, ушедший уже, Валентин Распутин: «Народ в сравнении с населением, быть может, невелик числом, но это отборная гвардия, в решительные часы способная увлекать за собой многих. Всё, что могло купиться за доллары и обещания, — купилось; всё, что могло предать, — предало; всё, что могло согласиться на красиво-унизительную и удало- развратительную жизнь, — согласилось; всё, что могло пресмыкаться, — пресмыкается…» Дальше писатель пишет, что у тех, кто не предались – «есть поле Куликово, есть Прохоровское поле», а у тех кто «предался» осталось только «Поле чудес». То есть народа уже два! Народа, а не просто, как при советской власти: «…Если кто, порой, честно жить не хочет…». В одиночку так сказать или стаей, или бандой…Одним словом, не народом… А теперь уже два народа. А я видел как предавались целыми коллективами…в частных предприятиях… Попробуй не предайся! Мигом на улице окажешься. А это страшно. Но какое это всё имеет отношение к героям Татьяны Соколовой, обозначенных лет тридцать- сорок назад в основном-то?

Попробуем разобраться. В рассказе, который больше напоминает повесть «Дурочка», автор даёт характеристику времени, в котором живёт героиня: «Страна тогда ещё была большая, а вместо имени у неё была скрежещуще-шипящая аббревиатура, и о том, что имела, она лишила себя смысла…» То есть речь об СССР. Но что говорить об аббревиатуре двух букв – РФ, Российская федерация?  Федералы мы, рошшияне… теперь. В паспорте даже национальности нет… Но, опять же…Тем героям всё это неведомо было. В отношении продовольствия, наверное, в наше время получше (тоже далеко не для всех), но у той прекрасной советской «дурочки» в головке простенько-привлекательной был тот самый благостный ветерок (тоже, так сказать, неплохой ветерок, никак не скажешь, что ветерок легкомыслия) о будущем коммунизме! Он ей и помогал жить – честно, содержательно, справедливо…и главное – с любовью ко всем ближним! Самоотверженно прожила, женщина…знала, что её обманывают на каждом шагу, но никого не судила, как в религии… в религии с коммунистической подоплёкой. А сейчас вот мы «отрезвели», посовременили — так сменили страну свою, что обогатились немногие, а большинство бедствует… Начали с того , что тысячами стали себя убивать – в Чечне, теперь на Украине… Где ещё будем убивать и сами гибнуть?..

Но пока поговорим о героине, которая работает кондуктором годах этак в шестидесятых — семидесятых: «Вот она опять бежит по заполненному узлами проходу, вот натирает до блеска обшарпанные поручни. Пассажиры в общем вагоне меняются часто, они если не угрюмы, то беспокойны. Угрюмым Неля предлагает чаю, беспокойных уговаривает успокоиться, грубость смягчает улыбкою, на неловкую шутку отвечает весёлым искренним смехом. Весело и радостно Неле, она верит, что жизнь обязательно будет, чем дальше, тем всё лучше, всё веселей, и верит даже в скорый коммунизм». Так она и пройдёт по всей своей жизни, кого-то успокаивая, кого-то жалея, кому-то помогая, сменяя работы, на которых нигде и никогда не будет последней во всех делах производства, вступит в компартию… Пока не обмоет покойницу по великой просьбе соседа. И не поймёт, что — не себя ли она обмывает заживо — «дурочку», «дурочку», «дурочку»?!!.. Но «дурочка» в тех временах не была одинока – она олицетворяла страну с его русским народом. А у русского народа во многих мифах «Иван дурак» один из лучших находчивых героев. Но если отставить аллегории, то приведу один случай. Когда начальник лагеря строго режима наладил у себя в зоне прекрасную рабочую дисциплину, где почти не было отказчиков от работы, в столовой – полнейший порядок – сам всё проверял, снимая пробы. И вот появился отказчик от Работы! Раз – остался, не пошел в рабочую зону на работу, два… Начальник прощал ему…Но когда он третий раз не вышел…начальник сам его в тычки, в тычки затолкал в штрафизолятор и приказал запереть в камеру. Сделав необходимую работу в зоне, решил заглянуть в изолятор, вызвал отказчика и говорит:

- Прости меня, дурака, погорячился я, давай-ко сядем, поговорим: откуда ты родом, кто твои родные, какая тебе нравится профессия, в какой бригаде ты бы хотел работать? Позвони, дежурный, — пусть нам принесут обед со столовой…
И так вот спокойно, спокойно человека выпрямил, и тот понял начальника, и в конечном итоге стал неплохим производственником. Подобных случаев у того начальника было в жизни немало. Он и кличку носил «Иван дурак». А племя русских «иван-дураков» всегда было многочисленным. У писателя Юрия Поклада, нефтяника с большим стажем, они носили прозвища «раздолбаев», которые прошли по нашим северам, как штрафбат (не первый раз пишу я об этом) и освоили нам немало месторождений. За счёт чего и сегодня живёт страна. И многие, так называемые, предприниматели. Племя русских «дураков», слава Богу, всё не кончается. Достоевский когда-то одного из них назвал даже «Идиотом». О чём ещё говорить…    

Татьяна Соколова прекрасный стилист не ради красивого стиля, а ради того, чтобы ни одна прекрасная чёрточка не пропала в характере героя. Чтобы не пропал не один закат или восход, любое движение в природе, в природе её произведений, где бы читатель мог расположиться душой, как дома. Она буквально обихаживает своих героинь со всех сторон. Не ленится писать много и подробно – как за это её судить. В рассказе (или небольшой, опять же, повести: начало этому жанру, когда не повесть – не рассказ, надо искать у Лескова) «Деревенский этюд», где уже не «дурочка» — совок от социализма, а вполне перестроечная красавица, у которой деревенская непосредственность, но и деловитость исключительно привлекательного свойства, хотя и с рыночным привкусом  уже. (Вяжет прекрасные вещи для себя и своих знакомых…иногда и недаром). Однако не без ветра в голове и эта героиня тоже. И в природе рассказа-повести Татьяны Соколовой отдаётся ветру, несмотря на то, что ветер этот сразу же и со снегом: «Вставший над землёй ветер начал сильнее подталкивать её в спину, помогая ей, заставляя очухаться, наконец, рассердился на неё, прихватил из ближайшей к земле тучи снегу и пошел посыпать, да сразу так серьёзно – горстями! — Э-ге-гей! – Крикнула Ксанка, подняв голову кверху, подставляя лицо желанному снегу…» И всё это под впечатлением того, что «Он» скоро приедет! Старше её на много лет, сильный, надёжный, недавно похоронивший мать. Но с опасным понятием в жизни: то, что само в руки идёт, – хватай. И здесь можно предположить, что чуть ли не всё в руки-то ему идёт! В том числе и семь коров, которые неожиданно пропали еще в колхозном хозяйстве, непрочном уже, почти не охраняемом, доживающем последние дни. Оставшийся от матери дом на Ксанкином пока обеспечении. Оксана прекрасная живая женщина, оставшаяся с тремя детьми от разных мужей, за что в деревне её никто не судит. Но всегда есть в этом случае недоброжелатели и даже враги. Но она легко справляется с ними. Вот она в жизни: «Не зажигая огня, Ксанка ощупью затопляет подтопок, ставит на плиту чайник, большой чугун с заготовленной вчера водой, поменьше с картошкой. Движения её легки, почти неслышны, руки знают почти всё наизусть». /…/ «Предметы, которые Ксанка берёт в руки, ставит, меняет местами, почти не видны, и может показаться, что она творит какой-то ритуальный танец: бесшумно всхлопывает руками, вытирает их о фартук, сильным и плавным движением плеча отбрасывает за спину толстую косу, вокруг её головы в неверном свете огня, выбившиеся из косы волосы светятся». Дети у неё все ухоженные, и знают всё, что каждое утро надо делать самостоятельно. «С полатей спускается восьмилетний Сашка». Ему в школу. Мать наказывает, чтобы он в городке (до него шесть километров) сказал, где надо, о том, что в деревне у них с фермы украли семь коров.

- Я тогда в школу опоздаю…

- Я тебе опоздаю, я тебе опоздаю! – говорит мать.

«Девочки трёх и шести лет спускаются с печи в горницу, воркуют, возятся с горшками, умываются поочерёдно у рукомойника под полатями». Оксане надо подоить корову с множеством ласкательных комплиментов дорогому животному, с куском хлеба…подоить и выпустить с телёнком за ворота: пусть сами кормятся, добро, что трава растёт сразу за воротами. И этот частный, уже не колхозный, можно сказать, быт отдаёт до революционным ещё бытом, ибо приближается перестроечная действительность. Оксану подозревают в пособничестве пропаже коров, её вызывает следователь. Она является в полной защитительной женской неотразимости… «…Поздним утром следующего дня в кабинет участкового инспектора Павла Афанасьевича Пестерева входит незнакомая дама. Мало сказать, что красива, — она блистательна! На ней тонкой выделки белая приталенная дублёнка, искусно расшитая розовым по полам и подолу. Ярко-рыжий лисий воротник прикрывает плечи дамы, спущенный до пояса. Прозрачные чулки подчёркивают полноту её ног, обутых в ботинки на тонких каблуках. Маленькая лисья шляпка надвинутая на высокий лоб.

– Вы ко мне? – участковый, будто провинившийся мальчишка, торопливо тушит папиросу».

Потом выясняется, что он посетительницу давно знает: не раз выручал по жалости многодетную молодуху, попавшую в какие-то деревенские бытовые дрязги, но… «Но – несоответствие – та не умела держать так высоко раскинутые плечи, так прямо и высоко нездешней какой-то красоты голову. Сколько же он её не видел? Что случилось за это время?» Да, многое! Это уже чисто перестроечная красавица! Олицетворение новой свободы. Люди почувствовали большие перемены, думая, что это в их пользу! Распрямив плечи, начитавшись ранее запрещённого. И никто не предвидел, что их потом очень сильно брякнут «оземь», как уже сказано было. Найдёт ли себя гражданка Бурцева в новой жизни с понятиями жить своим свободным трудом, острая на язык…любящая Петра Николаевича Мелкомукова, мужчину в годах и в каком-то непростом, но небедном, видимо, положении, который, как он сам говорит: что само в руки идёт – хватай. Посчитает ли он, что и она сама ему в руки тоже идёт… Женщина, которой прилетевшего ветра тоже не занимать, даже холодного ветра. Ещё и ветра справедливости, от которого она бросает деньги чуть не в лицо ЕМУ! Потому что правду в глаза любит. А в новой жизни, при новых хозяевах – она далеко не всегда нужна будет… Мелкомуков, это будущий, скорее всего, какой-то сельский воротила, может уже воротила…коровы-то сами не ушли ведь… Следователь умер, никто более не стал расследовать дело о коровах. Не до этого было. Пропал колхоз, пропали все колхозы! Пропало государство, которое было… Автор «Деревенского этюда» не берётся предсказывать никакого будущего этому сюжету: тогда это было очень непросто, а произведение должно хранить ещё дух того времени.

Но вот и новое, так называемое, время. В рассказе (может, опять, повести) «Пролетарская жена» Леночка Летова (не Зимова, например, а Летова, хоть и «зима» ей в жизни в основном-то досталась) очень счастливой оказалась вначале. Пашка, университетский спортивной комплекции товарищ, выбрал её, «обыкновенную худышку», с необычными, правда, большими зелёными глазами «с полуприкрытыми пушистыми ресницами». Что за ними, «пушистыми», было — многие пытались отгадать, но неудачно. Ибо, когда им это открывалось, они, что называется, убегали. А была там всего лишь доверчивость и непосредственность, во что в наши дни и не верится: кажется опытной греховностью. Но Пашка, её муж, был совершенно других понятий и любил свою зеленоглазую. И ухаживал за ней, и вместе с ней перебивался школьно-учительской перегруженностью занятий, и скудным домашним бытом одной лишь верой в будущее. Оно и наступило… Пашка, поняв, наверное, что честно нынче не проживёшь, оказывается в каком-то мафиозном офисе. Они с Леночкой переезжают в новую шикарную квартиру. Живут во всех параметрах по первому классу! Но, как водится нынче, зачастую, Пашкин «Мерс» взлетает на воздух возле дома их шефа. Вместе с Пашкой, взлетает… Таковы они, новые-то времена. А «На сороковой день явились неожиданно трое крепких лысых мужиков. О том, что если беззаконный прежде криминальный люд был просто сентиментальным, то теперь, когда узаконили его, стал ещё и богобоязен, Леночка не знала. Мужики привезли выпивку и еду. Помянули Пашку и объяснили, что квартира эта Леночке вовсе не принадлежит, но Пашка был мужик чёткий, и только из уважения к нему ей дадут другую квартиру». Квартиру дали, вещи перевезли и были таковы. Через какое-то время Леночка выходит замуж во второй раз. Мужа не любит, но питает какую-то симпатию, которая вскоре пропадает, ибо пьёт он, как и вся его «пролетарская» среда новейшего времени. Эта среда оказалась хуже, чем дореволюционные пролетарии, ибо у тех не было телевиденья, которое нынче крепко-накрепко держит нынешних пролетариев возле себя, как ручных попугаев, так их Леночка определила. Первая фаза попугая всегда такова: «Мы университетов не кончали» — прямо по-чапаевски! Новый коллектив образованной женщины, учительницы сплошь пролетарии. «…Большинство людей вокруг Леночки, даже из тех, которые прежде казались ей разумными, давно вступили в эту фазу добровольно без всякого алкоголя, и целые годы продолжали жить в ней, взахлёб пересказывая друг другу телепредставления, будто они были главными событиями в их простой жизни, трактовали так и эдак общие государственные телевизионные сплетни». Телевизор в наши дни – просто фабрика иллюзий. Леночка попыталась вписаться и в эту среду, но по-своему. Приглашала друзей мужа – выпить, посидеть, посидеть за нормальным большим столом, в большой комнате. Но они, привыкшие к кухонным алкогольным посиделкам, заходили в Леночкины «апартаменты», как на «вражескую территорию». Ясно, не доверяя Леночке ни в чём, ни на йоту. Пролетарский муж (даже имени в рассказе-повести его я не нашел, ибо все они там одинаковы). После одной такой встречи муж Леночку начал бить, ревновать, как правило. Но мать мужа Леночку научила, чтобы она при таких случаях била его самого «…тем, что в руку опадёт» — то есть за Леночку была полностью! В конце-концов Леночка мужа выгнала. Он забрал все деньги, всё мясо и рыбу, хлопнул дверью и ушел… Леночка несколько месяцев буквально отдыхала. Учительская среда её поступок всёцело одобряла! Всячески ей старалась помочь вплоть до знакомства с новым мужчиной. Но Леночка, хорошо зная эту новую перестроечную интеллигенцию, уже сколько-то побогатевшую и модную, увидела, что этой среде нужна и дорога больше мода новой жизни, а не сама культурная и содержательна жизнь на благо общества, к чему Леночка привыкла ещё при старой жизни. Муж опомнившись (мать, наверное подсказала — кого он упустил!) стал Леночку караулить на дороге к её квартире, чтобы помочь донести сумки со школьными тетрадями, продуктами, не стараясь напросится в гости… И вдруг, приглядевшись, Леночка стала замечать, что у него в глазах появилось какое-то сознание, чего все женщины ищут в мужчине! Сознание о нормальной, допустим, совместной жизни. Сознание действительной обстановке в стране. Понимание театрального представления, правильное понимание хотя бы своей среды. Ведь другого народа никакого больше у нас нет. И надо просто как-то влиять на тот, который есть. Мать мужа – кровь и плоть от этого народа. И Леночка в праздник восьмого марта пошла к ней и посмотреть заодно на бывшего мужа – ведь он должен перемениться. Он и переменился! Спит с другой женщиной! Леночка не побрезговала им, и вернула-таки домой, да ещё и полюбила. Какие только метаморфозы с этой любовью не приключаются… Но она спасла семью Леночки. И ещё это истинное и принципиальное народолюбие. А кто ждёт другого народа из телевизора – может снова остаться ни с чем…

Это и освещает писательница – редкий и верный сюжетный ход в этой очень непростой возвышенной теме, опять же, связанной с ветром «откуда-то сверху», как и сказано было вначале мной об авторской художественной идее Татьяны Соколовой.

Моя статья о её творчестве – есть всего лишь некий временной профиль из некоторых её рассказов. В книге тридцать рассказов и все они – являют цельность и уверенность мировоззрения писательницы, подробны, красочны, психологичны. Цитировать её тексты – одно удовольствие. И причин для дальнейшего обсуждения творчества этого писателя или писательницы, как угодно, ибо у нее в основном женская проза (по очень хорошему счёту!) — больше чем достаточно. Она имеет книгу не просто лучшую, как признано, в пермской литературе за 2013 год: её книга «Откуда прилетает ветер», на мой взгляд, — одна из лучших книг в современной русской литературе. И, наверное, надо, чтобы кто-то ещё включился в обсуждение этой книги потому, что это будет интересно читателю любого возраста и любой жизненной позиции.

______________________

Соколова Татьяна Фёдоровна (род. 8.11.1952, с. Чумляк Щучанского р-на Курганской обл.) Живёт в Перми. Родилась Татьяна Соколова в крестьянской семье. В 1970 г. окончила среднюю школу и поступила в Челябинский государственный институт культуры, который окончила в 1974 г. В этом же году переехала в Пермь. Работала в районной газете, старшим методистом Пермской областной универсальной библиотеки им. А.М. Горького, заместителем директора Центральной библиотеки им. А. С. Пушкина г. Перми, в научной библиотеке Пермского государственного университета. Преподавала литературу в школе.

Первая литературная публикация (рассказ «Дождь») появилась в 1971 г. Прозаические произведения публиковались в периодической печати, региональных и всероссийских литературных коллективных сборниках: «Литературное Прикамье», «По совести говоря» (изд-во «Современник»), журнал «Литературная учёба».
В период с 1998 г. по 2004 г. и с 2007 г. по 2010 г. – избиралась председателем Пермской областной (с 2005 г. – краевой) общественной организации Союза писателей России. В это время Т. Ф. Соколова внесла значительный вклад в организацию социо-культурного пространства города Перми и Пермского края.
Директор АНО «Пермский Литературный Центр». Член Союза писателей России (с 1991 г.)
Проза Татьяны Соколовой, по мнению литературной критики, отличается «пронзительным психологизмом текста, филигранной отточенностью художественного слова, остросовременной детализацией материала, бытийным проникновением в узнаваемые реалии российской жизни».

Награждена знаком МК РФ «За достижения в культуре» (2003 г.); Всероссийской литературной премией им. Д.Н. Мамина-Сибиряка (2008 г.), многими почётными грамотами.  

Соч.: Во глубине самих себя: Заметки публициста. – Пермь: Кн. изд-во, 1988. – 80 с.
И пробегающая невдалеке река: Рассказы. – Пермь: Кн. изд-во, 1990. – 230 с.
Другой трамвай: Книга прозы. – Пермь, 2002. – 224 с.
Пермь Астафьева, – 2004
Бомжик мой миленький: Рассказы. – Пермь, 2009. – 72 с.
Откуда прилетает ветер: Книга прозы. – Пермь, 2013. – 500 с.
Лит.: Писатели Пермской области: библиогр. спр. / сост. В. А. Богомолов. Пермь: Книга, 1996. 186 с.: портр.; Родное Прикамье: Хрестоматия по литературному краеведению / Авт.-сост.: Д. А. Красноперов, Н. Н. Гашева. Пермь: Кн. мир, 2001. 431 с. Из содерж.: Литература второй половины ХХ в.: Татьяна Фёдоровна Соколова. С. 313-318.

В. А. Богомолов

 

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд6 Звезд7 Звезд8 Звезд9 Звезд10 Звезд
Loading...Loading...
60 views

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

captcha

Please enter the CAPTCHA text

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>